Незаконные финансовые операции. Комментарий Олега Хохлова для РБК-ТВ.

02.07.2013

С 1-ого июля Россия стала председателем в группе разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег «ФАТФ», организации, которая занимается выработкой мировых стандартов в сфере борьбы с грязными деньгами и финансированием терроризма. Накануне этого события президент России подписал федеральный закон, направленный на предотвращение выявлений пресечения незаконно-финансовых операций. Новый акт в пьесе «Борьба с отмыванием» наступил.

В студии Олег Хохлов, партнер банковской и финансовой практики Goltsblat BLP и Михаил Махотин, партнер юридического департамента Ernst&Young.

Андрей Левченко: Михаил, за этими сухими юридическими формулировками скрываются очень важные вещи о которых российские предприниматели, может быть, до конца  и не догадываются. Поэтому с Вашей помощью, все-таки, хотелось бы разобраться: действительно ли эти поправки, которые в принципе нужны, никто не спорит, необходимо бороться с отмыванием незаконных, с отмыванием грязных денег, незаконными финансовыми операциями. Действительно ли эти поправки в какой-то степени несут недружественный по отношению к бизнесу характер? Какова Ваша точка зрения?

Михаил Махотин: Ну, я бы сказал, что вы, безусловно, правильно обозначили цель принятия этого закона. Повышение контроля и ответственности бизнеса и усиление налогового администрирования - я бы добавил как одну из важных задач принятия этого закона, поэтому, безусловно, рассматривать его как некую либерализацию упрощения, скажем, бизнес-операций сложно, потому что здесь именно речь идет о неких дополнительных инструментах регулирования бизнеса. С одной стороны эти инструменты необходимы, в общем находятся в рамках мирового тренда ужесточения налогового администрирования, повышения собираемости налогов, этот процесс происходит во всем мире. Вопрос насколько ударят или не ударят по интересам бизнеса те меры, которые предлагаются.

Как можно их сформулировать, в чем квинтэссенция? На наш взгляд, по сути, можно разделить на две группы законодательных инициатив, которые уже стали законом: первая часть – это усиление просто контрольных уполномочий органов. Наверное самое важное, что здесь можно обозначить – это перенесение в сферу надзора Росфинмониторинга органа, отвечающего, надзирающего за вопросы легализации денежных средств, доходов, полученных незаконно в результате налоговых преступлений. Когда в 2001 году принимался закон о легализации считалось, что это некий консенсус между интересами банков, которые должны тоже участвовать в этом процессе, интересами государства, которое заинтересовано в борьбе с такими незаконными операциями, что незаконно полученные доходы, связанные с уклонением от уплаты налогов находятся вне зоны этого закона. Отныне, закон вступил в силу и налоговые преступления не изъяты. Доходы, полученные незаконно в результате неуплаты налогов попадают в сферу контроля Росфинмониторинга и, самое главное, что важным элементом контроля за легализацией являются сами банки и, соответственно, банки, кредитные организации, финансовые организации, очень широкий перечень…

Андрей Левченко: То есть понятно, то есть переложили и точнее, добавили ответственность на банки, на Росфинмониторинг и на налоговые органы. Это расширили степень ответственных лиц, скажем так.

Михаил Махотин: Надзирающих и контролирующих.

Андрей Левченко: Олег, а ваша точка зрения? Что произошло? Какова цель принятия этого документа?

Олег Хохлов: Я соглашусь с Михаилом, что основная цель – это получение новых инструментов мониторинга за бизнесом с целью повышения собираемости налогов и более оперативных рычагов контроля за финансовыми потоками.

Андрей Левченко: Существующих рычагов недостаточно? Когда бизнес, особенно банки, скажем, ежедневно десятками, сотнями, тысячами, миллионами отправляет информацию в Росфинмониторинг: налоговая служба, бесконечные отчеты, проверки… Этих рычагов недостаточно?

Олег Хохлов: Отчасти этот процесс связан с тем, что мы движемся в сторону стандартов ФАТФ, поэтому какие-то изменения наоборот нас подводят ближе к международным стандартам. Как вы упомянули, в России сейчас председательствует ФАТФ. Да и вообще мы отмечаем десятилетие членства ФАТФ. Плюс мы движемся к вступлению в ОЭСР, тоже важный такой клуб. Поэтому отчасти мы можем даже сказать, что эти изменения позитивные в каком-то смысле.

Они позитивные и негативные, например, для банков. В чем позитивный эффект может быть? Очень часто для банков, особенно среднего звена, большая проблема - это общение со своими международными коллегами, открытие корсчетов, международных факторинговых операций, потому что зарубежные банки с большим подозрением до сих пор относятся к России как к юрисдикции. Если ты говоришь, что у меня регулирование, которое максимально приближено к стандартам ФАТФ и ОЭСР. Это плюс для некоторого количества банков.

Андрей Левченко: Вспоминая слова Александра Лебедева, который, по-моему, несколько лет назад сказал такую фразу, что в России из тысячи банков 500-600 банков занимаются отмыванием денег. И тогда у многих волосы встали дыбом. То есть половина банковской системы России занимается тем, что отмывает деньги, ну то есть с этим можно спорить, но были такие слова.

Михаил Махотин: Здесь смотрите, очень важный момент, что, почему не хватало там действовавших раньше рычагов, почему необходимо было принятие этого закона? Потому что этот закон прямо требует теперь от банков, чтобы они смотрели на суть операции, которую пытается совершить клиент и попытались понять, что за клиент, то есть они пошли дальше, чем просто смотрели на формальный какой-то набор документов.

Андрей Левченко: Это не очень правильно и не совсем понятно, как банк теперь может не открыть счет, правильно, если в соответствии с внутренним там распорядком клиент не вписывается в нормативы? Более того может закрыть счет, если операция покажется банку подозрительной.

Олег Хохлов: Расширился круг, но, в целом, проблема идентификации это не новая проблема. Единственное что вводится более широкий термин – это бенефициарный владелец.
Андрей Левченко: Да, давайте об этом поговорим. То есть теперь собственники станут известны, правильно я понимаю?

Олег Хохлов: Они должны быть известны и могут стать известны. Совершенно не факт, что в итоге они будут раскрыты. То есть как раз возвращаясь к вопросу о том, для кого это плохо. Это плохо для тех же самых банков, потому что мы получаем для них новый объем compliance и  KYC (know your client) procedures. То есть вот эти know your client процедуры, когда ты должен до холдинговых структур, в оффшорах понять, кто у тебя бенефициарный владелец, это, на самом деле, большая головная боль для compliance департаментов банков.

Андрей Левченко: Бенефициар станет известен, да или нет?

Олег Хохлов: Он может стать известен.

Андрей Левченко: Вот по поводу бенефициара, ключевой момент. То есть до сих пор часто возникали вопросы, вспоминается, даже у президента, когда он задавал вопрос «а кто владелец компании?». Теперь таких вопросов не будет? Или, что, проще станет этот процесс выяснения, кто стоит за определенными цепочками?

Михаил Махотин: Ну, если совсем очень кратко сказать, то формально банк не в праве совершать операции с юридическим лицом, которое не раскрыло физическое лицо либо публичную компанию, которое владеет или более 25 процентов акции или долей в капитале. Казалось бы, все просто. Но здесь маленький нюанс, дьявол, как всегда кроется в деталях. Что в определенных случаях, если банку затруднительно установить бенефициара, то он может признать, что бенефициаром является исполнительный орган, то есть, с одной стороны, закон вроде бы очень жестко установил обязанности раскрывать бенефициаров, и для бизнеса эта угроза невозможности работать с банками и с массой других финансовых институтов. С другой стороны, тут же появилась некая оговорка, которая позволяет банкам упростить процесс. Поэтому, наверное, очень важный комментарий, который относится и не только к этой, а к многим другим положениям закона, что закон прекрасен, да, по крайней мере, скажем так, цели, которые он пытается достичь, - понятны. Как он будет исполняться, насколько банки пойдут далеко, для того чтобы раскрыть бенефициара.

Андрей Левченко: А бизнес пойдет или нет? Ведь он адресован бизнесу. Давайте спросим еще у одного участника программы, Оксаны Генриховны Дмитриевой. У нас на связи из студии Ararat Park Hyatt Оксана Генриховна, здравствуйте!

Оксана Дмитриева: Здравствуйте!

Андрей Левченко: Вот вы слышали нашу беседу, а у вас какие ощущения от принятого закона? Что-то изменится в работе российского бизнеса, в деятельности российских банков? Станет ли бизнес прозрачнее? Уменьшится ли количество этих незаконных финансовых операций?

Оксана Дмитриева: В моем представлении с самого начала этот закон был объявлен в прессе как антиоффшорный. Когда он обсуждался в комитете по бюджету и налогам, мы напрямую задавали вопросы представителям правительства - а что собственно, какие нормы в этом законопроекте, когда он был еще законопроектом, можно отнести к антиоффшорным? И выяснилось, что никаких норм, которые действительно, если говорить о незаконных финансовых операциях, то есть делают незаконными финансовые операции или более прозрачные, это движение финансовых средств в оффшор и обратно, то в этом направлении, в общем-то, ничего сделано не было, и сегодняшняя вот только дискуссия о конечных  бенефициариях она привела к тому, что раскрытие конечного бенефициария как не было, так и нет. Мы узнаем о конечном бенефициарии лишь в случае, если компания производит IPO по законодательству и торгуется на международных финансовых биржах. А наш законопроект и вот принятый закон ничего жесткого в этом направлении не предполагает. Другое дело, с другой стороны он предполагает увеличение и отчетности, и раскрытие информации в отношении физических лиц, которые одновременно являются предпринимателями и здесь может быть существенное осложнение их деятельности. Поэтому этот закон достаточно странный, по отношению к борьбе с офшорами он ничего не предлагает, а по отношению к борьбе с отдельными предпринимателями в том числе избирательные и выборочные, он открывает большие возможности.

Андрей Левченко: Но получается, что закон работать не будет, закон неэффективный. Вы, кстати говоря, как голосовали?

Оксана Дмитриева:  Я не голосовала за него.

Андрей Левченко: А придется ли корректировать этот закон?

Оксана Дмитриева: Понимаете, это тот закон, который может быть и будет работать выборочно по отношению к отдельным предпринимателям, но, что касается, вот допустим раскрытия бенефициария, даже наше обращение, наше обращение, как депутата Государственной Думы, по отношению к офшорной компании в Росфинмониторинг, чтобы раскрыли нам конечного бенефициария, когда эта компания наступает, допустим на интересы граждан, по застройке или ещё по чему-то. Допустим, по Митинскому парку было требование – раскрыть конечных бенефициариев. Что отвечает Росфинмониторинг? А мы Вам раскроем и вообще будем этим заниматься, только если будет обращение следственных органов. А так просто, мы Вам - Депутату Государственной Думы по обращению граждан раскрывать не будем.

Андрей Левченко: Оксана, получается борьбы нет, может поэтому президент дал поручение главы Росфинмониторинга разработать национальный план по борьбе с отмыванием. Похоже, вот посмотрели, прикинули, и поняли, что закон не будет работать. Необходим национальный план.

Оксана Дмитриева: Планов может быть сколько угодно. Я не являюсь специалистом в этой области, но, полагаю, что достаточно того, что есть определенные механизмы, которые не обязательно через налоговые или через банки, которые препятствуют различным, если говорить об офшорах, офшорным схемам, и требуют раскрытия конечного бенефициария. Это не обязательно в этом законе и не обязательно через требование «ФАТФ».

Андрей Левченко: Понятно. Спасибо! С нами на связи в студии Арарат Парк Хаятт была Оксана Дмитриева, депутат Госдумы, Первый заместитель Председателя Комитета Госдумы  по бюджету и налогам.

Ну, Михаил, как-то грустно получается. То есть принимаем закон, работаем несколько лет, а получается, что отдачи мало будет. Хотя, вот регистрация юридического лица, буквально в первом абзаце, знакомился с этим вопросом,  обратил внимание, что даже это прописывается. И вот у меня возник вопрос, неужели, казалось бы, такую элементарную процедуру, как регистрация юридического лица, мы не можем до сих пор нормально прописать в законе , почему даже здесь надо регулировать?

Михаил Махотин: Ну смотрите, просто первый момент – это, наверное, то, что закон может быть антиофшорный, я здесь соглашусь с Оксаной, но он явно направлен на борьбу с фирмами-однодневками и, вот, возвращаясь к вашему вопросу, на самом деле на протяжении последних 20 лет, вот уже либеральной экономики России, подходы к регистрации юридических лиц, они как бы плавно сменяли друг друга и были как бы разные поколения и разные там периоды. Соответственно, по сути периоды существенного анализа и существенных тяжелых, обременительных требований к документу по регистрации сменялись формальными требованиями.

Андрей Левченко: Ну понятно, то есть строгость закона компенсируется необязательно в силу выполнения.

Михаил Махотин: Идея в том, что последний, в 2001 году, новый этап законодательства, скажем так, пытался максимально формализовать процесс с целью упростить создание регистрации юридических лиц. Просто, грубо говоря, заполнил форму, поставил галочки, представил какие-то минимальные документы и все. Соответственно, что получается: фирмы, которые не имеют местонахождения, которые могут просто фальсифицировать данные о том, кто назначен директором.

Андрей Левченко: А какие механизмы позволяют это делать? Вот общение через интернет с налоговой системой. Там тоже по-моему нововведение есть: если не отвечаешь в течение недели, то через 10 дней твой счет блокируется.

Михаил Махотин: Это касается уведомления направляемого налоговыми органами.

Андрей Левченко: Есть такие нормы? Достаточно жесткие нормы все-таки, согласитесь?

Михаил Махотин: Безусловно, да. Если мы говорим о регистрации юридических лиц, то сейчас, вот этим законом, регистрирующие органы наделяются правом проверять нахождение юридического лица действительно по местонахождению.

Андрей Левченко: А раньше они не имели этого права?

Михаил Махотин: Формально нет, потому что они не могли отказать в регистрации по основаниям не предусмотренным законом. А перечень таких оснований был чрезвычайно велик.

Андрей Левченко: Четко прописали, это понятно.

Михаил Махотин: И, соответственно также добавлены основания для отказа в регистрации, связанные с дисквалификацией, либо лишением возможности лица занимать должность исполнительного органа единолично. Также очень важная новелла, что в момент подачи документов на регистрацию, регистрирующие органы обязаны публиковать эту информацию в интернете. Лицо, сведения о физическом лице, любое физическое лицо, увидев, что оно включено в пакет документов на регистрацию, может попытаться оспорить.

Андрей Левченко: Понятно. Олег, вы добавите какие-то важные, с вашей точки зрения, вещи? На что бизнесу надо обратить внимание?

Олег Хохлов: Есть позитивные вкрапления в регистрационные процедуры – это ответственность перед третьими лицами за недостоверную информацию. Это в принципе полезный институт, потому что, с одной стороны у нас есть принцип публичности, что предприниматель ориентируется на выписки из ЕГРЮЛ. С другой стороны, если там недостоверная информация был некий вакуум с точки зрения ответственности. Теперь компания отвечает перед третьими лицами, за такую недостоверную информацию. Я считаю, что это позитивно.

Андрей Левченко: У вас позитивный взгляд на это решение, на этот закон. Правильно я понимаю?

Олег Хохлов: У меня нейтральный взгляд. Я считаю, что это дополнительное бремя для банков с точки зрения их процедур.

Андрей Левченко: Вот опять банки. Вот хотелось бы понять. А вот с той стороны мы зашли в принципе? Почему вот опять вся нагрузка ложится на банки? Как бывает на дорогах: парковок не хватает и вместо того, чтобы создать благоприятные условия для автовладельцев - увеличивают штрафы, чтобы они не парковались. Может быть в борьбе с незаконными финансовыми операциями не нагружать банки и бизнес, а вот бороться с той экономикой, которая позволяет зарабатывать эти деньги. Наркотики, проституция…

Олег Хохлов: С точки зрения борьбы, на самом деле есть более простые методы, сейчас они тоже обсуждаются - это контроль за наличными расчетами. Я думаю, что это гораздо более эффективный практический метод, когда мы снизим планку допустимых расчетов наличными.

Андрей Левченко: Куда уже ниже?

Олег Хохлов: Я думаю, что это полезная мера. Плюс контроль за расходами. То, что все время находится в процессе обсуждения, но очень охотно компенсируется. Это прямой способ, как раз, обнаружить вот этот вот разрыв между доходами и расходами.

Михаил Махотин: Я еще позволю себе ответить на ваш вопрос таким образом: с одной стороны, вроде бы государство свои функции на кого-то перекладывает, с другой стороны, по большому счету, платить налоги – это принцип хорошего тона, ну как бы так есть и поэтому, по сути, государство, возлагая определенное дополнительно бремя на все финансовые институты не только на банки, это в том числе касается профессиональных участников рынка ценных бумаг: клиринговые, страховые компании. Возлагая на них обязанность, по крайней мере, конечно, не проверять полноту платы налогов, но просто избегать откровенно сомнительных операций.

Андрей Левченко: Но когда я слышу, что Росфинмониторинг просит о том, чтобы четко контролировать незаконные финансовые операции, еще надо двести тысяч человек, то у меня возникает вопрос: заняться нечем больше, как плодить структуру?

Михаил Махотин: По сути, идея просто в том, что Росфинмониторинг будет теперь дублировать в значительной степени функции налоговых органов.

Андрей Левченко: Действительно, у нас контролирующих много, у нас работающих мало. Нет у вас такого ощущения?

Михаил Махотин: На самом деле, да. Такое ощущение, что Росфинмониторинг зарекомендовал себя, очевидно, как очень эффективный орган. По, крайней мере, те процедуры, которые банки ввели, они в общем-то работали.

Андрей Левченко: Тема требует продолжения. Спасибо, Михаил, спасибо, Олег. Гостями программы были: Олег Хохлов, партнер банковской финансовой практики «Гольцблат БЛП» и Михаил Махотин, партнер юридического департамента «Эрнст энд Янг» с первого июля EY.

Контакты

По всем вопросам, связанным с публикациями, новостями и пресс-релизами, пожалуйста, обращайтесь:

Ксения Соболева

Руководитель направления по PR и коммуникациям

подписка

Получайте новости об изменениях в законодательстве с экспертными комментариями наших юристов и обзоры актуальных юридических вопросов в соответствии с теми областями права, которые представляют для вас интерес.