Плата за расторжение договора: теория и практика.

30.10.2012

Журнал "Legal Insight" № 8 (14), 2012

Установление платы за одностороннее расторжение договора является достаточно популярным в России. Однако практика показывает, что при использовании данного механизма необходимо учитывать ряд факторов. В предлагаемой статье делается попытка увязать теоретическую основу платы за расторжение с особенностями сформировавшейся правоприменительной практики.

Установление платы за расторжение договора часто применяется в договорах аренды, лизинга и оказания услуг и реже в договорах поставки и подряда. Нередко это является попыткой заранее «зафиксировать» сумму убытков, которые повлечет за собой расторжение договора, на фоне сложности их взыскания  в общем порядке. Иногда также преследуется цель ограничить, затруднить расторжение договора или сделать расторжение экономически нецелесообразным. Безусловным преимуществами указанного механизма являются его простота и отсутствие дополнительных затрат при реализации.

Прежде всего следует отметить, что законодательство не запрещает установить плату за досрочное расторжение договора. Однако на практике, включая в договор условие о плате за его расторжение, стороны зачастую не уверены, будет ли оно признано действительным и исполнимым, а также будет ли возможным взыскать плату в полном объеме в суде либо она будет снижена. В конечном итоге стороны вынуждены учитывать эту неопределенность при определении цены договора.

Рассмотрим подробнее плату за расторжение договора как правовой инструмент и попробуем разобраться с его теоретической основой и особенностями применения.

В зависимости от основания выплаты можно выделить две основные группы: плату, предусмотренную за расторжение договора вследствие его нарушения, и плату, предусмотренную за реализацию права на односторонний отказ от договора  в отсутствие нарушения. Данная статья посвящена преимущественно второму случаю.

Плата за расторжение договора вследствие его нарушения

Плата за расторжение договора в случае его нарушения является довольно распространенной мерой. Правовая квалификация платежа в таком случае ясна: поскольку выплата корреспондирует нарушению со стороны контрагента, ее следует квалифицировать как неустойку в соответствии со ст. 330 ГК РФ. В связи с этим хотелось бы обратить внимание лишь на отдельные аспекты применения платы за расторжение договора в данном случае.

Снижение неустойки судам

Будучи неустойкой, сумма платы за расторжение может быть снижена судом по правилам ст. 333 ГК РФ (т.е. в тех случаях, когда, по мнению суда, подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства). Данное обстоятельство следует учитывать при заключении договора.

Двойная ответственность

В ряде судебных дел было заявлено, что взыскивая отдельную неустойку за расторжение договора помимо неустойки непосредственно за нарушение договорного обязательства, послужившего основанием для расторжения, нарушившая договор сторона, по сути, несет за это двойную ответственность, что противоречит юридической доктрине. Позиция о невозможности взыскать плату за расторжение в таком случае была высказана и поддержана в постановлениях ФАС Московского округа и Девятого арбитражного апелляционного суда . Вместе с тем данный подход является скорее экзотическим ввиду наличия большого количества судебных дел с противоположной позицией, в том числе более поздней практики ФАС Московского округа , а также ВАС РФ . Суды признают такую неустойку допустимой, указывая на различия в основании требований: например, просрочка оплаты и досрочное расторжение договора вследствие его нарушения контрагентом.

Плата за расторжение договора в отсутствие нарушения

Решение вопроса о юридической квалификация платежа усложняется, когда у стороны есть законное или договорное право отказаться от договора в отсутствие нарушения такового, но договором на такой случай предусмотрена выплата ею определенной суммы (так называемый termination fee или exit fee).

Плата = неустойка / взыскание убытков

В ряде случаев суды приходили к выводу, что такую плату следует признавать неустойкой . Данный подход представляется крайне спорным. ГК РФ подразумевает под неустойкой плату за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства (ст. 330 ГК РФ), а использование предоставленного законом или договором права не отвечает этим признакам. Такой вывод прямо содержится в Постановлении ФАС Западно-Сибирского округа от 5 ноября 2003 г. по делу № А04/5660-818/А67-2003, а также прослеживается во множестве других судебных решений, включая акты ВАС РФ .

Если посмотреть на проблему шире, то ключевым является вопрос о том, может ли вообще немотивированное одностороннее расторжение договора порождать убытки в терминах российского гражданского законодательства. Согласно общей норме о возмещении убытков «лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков…» (ст. 15 ГК РФ). Значит, если нет нарушения, то нет и убытков. Из этого следует, что плату невозможно считать возмещением заранее определенного размера убытков (аналог liquidated damages в английском праве), поскольку речь идет о реализации, а не о нарушении права. Следовательно, общие нормы ГК РФ не позволяют квалифицировать неблагоприятные последствия для контрагента, вызванные расторжением договора, в качестве убытков.

Если максимально упорствовать по поводу того, что плата является неустойкой, наиболее одиозным может быть следующий аргумент: расторгая договор, сторона делает нарушение своих обязательств в будущем неизбежным, поэтому плата является неустойкой за будущее неминуемое нарушение обязательства. Любопытно, что этот подход согласуется со специальной частью ГК РФ: для видов договоров, допускающих односторонний отказ, как правило, заранее определены последствия – пределы возмещения убытков расторгающей стороной (в частности, подряд – ст. 717, услуги – ст. 782, поручение – ст. 978). Примечательно, что в специальной части ГК РФ используется именно термин «убытки», что вступает в прямое противоречие с общей частью кодекса.

Означает ли изложенное, что в случае немотивированного отказа от договора законодатель исходит из общего правила о наличии убытков, а в перечисленных случаях речь идёт о  специальном регулировании отдельных категорий договоров в части ограничения или исключения таких убытков? Видимо, нет, поскольку в таком случае мы должны быть свидетелями массы удовлетворенных исков о взыскании убытков, причиненных подобным расторжением, однако на практике этого не происходит. Общая часть ГК РФ прямо говорит о противоположном, а именно о возможности взыскания убытков в случае расторжения договора при его нарушении (п. 5 ст. 453 ГК РФ), что согласуется с общей нормой об убытках (ст. 15 ГК РФ). Во всех остальных случаях возмещение при расторжении договора возможно лишь в рамках института неосновательного обогащения , имеющего совершенно иную правовую природу .

Резюмируя изложенное, мы вынужденно приходим к выводу о том, что специальная часть ГК РФ, регулирующая возмещение убытков при немотивированном расторжении договора, находится в логическом и формальном противоречии с общей частью кодекса, не усматривающей наличия убытков в отсутствие нарушения права. Вообще складывается впечатление, что части разрабатывались исходя из разных правовых концепций...

К тому же одиозный аргумент наталкивается на следующий правовой парадокс. По общему правилу расторжение договора прекращает все права и обязательства по нему (п. 2 ст. 453 ГК РФ). Следовательно, если исходить из того, что плата за расторжение – это неустойка за неминуемое нарушение обязательства в будущем, то к моменту свершения такого предполагаемого нарушения обязательство уже перестанет существовать и его невозможно будет нарушить. Доказывание обратного (например, того, что предусматривая плату, стороны заранее определяют судьбу «нарушаемого» обязательства, т. е. обязательство будет действовать вплоть до даты его исполнения и прекратится с выплатой «неустойки») выглядит откровенно «притянутым за уши». Таким образом, мы не видим убедительных доводов в пользу квалификации платы за немотивированное расторжение договора в качестве неустойки. Но что же это тогда?

Плата = цена за право расторжения

Представляется наиболее точным квалифицировать плату как некий абстрактный договорный платеж, осуществляемый при определенных условиях, а именно при наличии намерения расторгнуть договор. В данном случае близка аналогия с куплей-продажей. Право расторгнуть договор может выступать в качестве права, имеющего определенную цену. Выплачивая оговоренную сумму, сторона, по сути, покупает право расторгнуть договор и реализует его. В таких отношениях отсутствует нарушение обязательства (наоборот, стороны реализуют предоставленные им права), следовательно, формального противоречия (как в случае с неустойкой) не возникает.

Очевидно, что право расторгнуть договор по своему желанию обладает определенной стоимостью. Примеры можно найти в устоявшихся договорных конструкциях. В частности, проценты по депозиту без права досрочного востребования выше, чем в тех случаях, когда такое право предусмотрено. Это является следствием очевидного обстоятельства: при заключении договора стороны прежде всего преследуют цель извлечения выгоды и готовы платить за стабильность ее извлечения. Вероятность же одностороннего немотивированного расторжения договора порождает нестабильность – риск невозможности заработать запланированное, что и отражается в соответствующем встречном предоставлении. В этом контексте не видно препятствий для заблаговременного установления в договоре цены такой нестабильности – платы за его расторжение. Кроме того, само согласование и заключение договора, как правило, требует от сторон определенных затрат. Следовательно, на случай, если одна из них решит прекратить отношения, справедливо предусмотреть осуществление выплаты определенной компенсации другой стороне, не расторгавшей договора.

Конечно, компенсаторная природа такого платежа не ставится под вопрос. Данный платеж де-факто будет направлен на компенсацию убытков в связи с расторжением договора, поэтому по своей экономической сути он действительно близок к неустойке или возмещению убытков. Однако де-юре признать такой платеж неустойкой или возмещением убытков не представляется возможным, так как отсутствует нарушение обязательства. Изложенный подход помимо отсутствия в нем формальных противоречий обладает еще рядом неоспоримых преимуществ.


Во-первых, поскольку платеж не является неустойкой, к нему не будет применяться ст. 333 ГК РФ (снижение судом размера неустойки вследствие ее несоразмерности с последствиями нарушения). На практике это означает для сторон возможность договариваться о размере платы без оглядки на суды, без риска снижения суммы судом в случае ее принудительного взыскания (т.е. компенсаторная, сдерживающая и штрафная функции платежа могут быть реализованы в полной мере).

Во-вторых, пассивная сторона сможет обеспечить договорную конструкцию, при которой расторжение возможно лишь после осуществления выплаты (в отличие от неустойки, когда право на расторжение может быть реализовано независимо от оплаты и возможны сценарии, когда пассивная сторона будет взыскивать неустойку в рамках уже расторгнутого договора). Для этого необходимо прямо указать в договоре, что право на расторжение возникает и может быть реализовано только с момента полного осуществления платежа. В таком случае до совершения платежа договор будет продолжать действовать в силу невозможности быть расторгнутым. Положительным отличием от квалификации платежа как отступного  является, помимо прочего, возможность его принудительного взыскания в случае неосуществления платежа в срок (подробнее этот аспект рассмотрен ниже).

Дополнительно целесообразно предусмотреть, что признание недействительным условия о платеже влечет признание недействительным также право на немотивированный отказ от договора. Полагаем, что указанные меры сделают договорные отношения значительно более предсказуемыми, что весьма важно для бизнеса.

Плата = отступное

На мысль о возможности квалификации платы за расторжение договора в качестве отступного наталкивает п. 1 ст. 1037 ГК РФ, в котором говорится, что «каждая из сторон договора коммерческой концессии… вправе отказаться от договора… если договором предусмотрена возможность его прекращения уплатой денежной суммы, установленной в качестве отступного». Положение введено в ГК РФ сравнительно недавно, 21 октября 2011 г., и является свидетельством отхода законодателя от понимания платы за расторжение в качестве неустойки. Аналогичного подхода придерживались стороны в ряде судебных решений . Данный подход согласуется с общими положениями гражданского законодательства, однако имеет практические недостатки.

Отступное является реальной сделкой. В судебной практике сформировался подход, согласно которому кредитор не вправе требовать от должника предоставления отступного – правовым последствием этого является сохранение изначального обязательства . Следовательно, не расторгающая договор сторона будет ограничена в способах защиты. Кроме того, в течение согласованного периода выплаты отступного кредитор лишен возможности требовать исполнения основного обязательства (поскольку речь идет о прекращении договора в целом, то в подвешенном состоянии будут находиться все обязательства «расторгающей стороны» по договору) . Предусматривая плату за расторжение в форме отступного, стороны должны быть предельно аккуратны: по общему правилу отступное прекращает все обязательства по договору, включая обязательства по выплате неустойки. Таким образом, если выплата отступного не должна затрагивать уже возникшие из договора обязательства, это обстоятельство следует прямо оговорить. Представляется возможным следовать данному подходу, но при этом необходимо четко понимать особенности и правовые последствия отступного как правового инструмента.

Плата за расторжение: новый Гражданский кодекс РФ

На момент подготовки данной статьи был принят в первом чтении законопроект, предусматривающий значительную переработку общих положений ГК РФ. Однако вступление в силу поправок, первоначально запланированное на 1 сентября 2012 г., затягивается. В проекте предполагается дополнить ст. 310 ГК РФ абзацем, предусматривающим возможность обусловить в предпринимательской деятельности право на односторонний отказ от исполнения обязательства или право на его изменение необходимостью выплаты определенной денежной суммы другой стороне обязательства, т.е. планируется ввести прямое регулирование платы за расторжение договора.

Также вводится ст. 406.1, допускающая в предпринимательской деятельности включение обязанности должника возместить имущественные потери кредитора, возникшие в связи с исполнением, изменением или прекращением обязательства, но не связанные с его нарушением должником, в пределах предусмотренной договором суммы.

Примечательно, что законодатель отходит от понятия «убытки», «неустойка» или «отступное», в первом случае говоря о некоем договорном платеже, а во втором – об «имущественных потерях» (явно изыскивая альтернативу уже устоявшимся убыткам, реальному ущербу и упущенной выгоде). С принятием поправок в ГК РФ применение платы за немотивированное расторжение обещает стать более предсказуемым. Конечно, во многом это будет зависеть от того, как сложится правоприменительная практика.

Плата за немотивированное расторжение договора: ограничение применения

Установление платы за немотивированное расторжение применительно к отдельным видам договоров связано со значительными рисками.

Договор оказания услуг

Ввиду содержащегося в ГК РФ права заказчика и исполнителя в любое время отказаться от исполнения договора (ст. 782 ГК РФ) ограничение такого права путем включения платы за расторжение ничтожно.

Поручение

Ввиду схожести подхода регулирования с тем, который имеет место в отношении договора оказания услуг (прописаны право отказа от договора поручения и его последствия), установление платы за расторжение договора поручения также связано со значительным риском признания его недействительным.

Подряд

Несмотря на очевидную диспозитивность ст. 717 ГК РФ, регулирующей отказ заказчика от исполнения договора подряда, на практике возникают вопросы. Так, при рассмотрении одного из дел ФАС Московского округа решал вопрос о взыскании штрафа за одностороннее расторжение договора подряда. Стороны указали в договоре, что сумма рассчитана, исходя из «размера убытков (упущенной выгоды подрядчика), которые возникают у подрядчика в связи с односторонним отказом заказчика от договора». Суд отказал в удовлетворении иска о взыскании штрафа (неустойки), поскольку посчитал это возможным только в случае неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательства, что в данном деле отсутствовало, кроме того указал, что размер понесенных убытков подлежит доказыванию.

В другом деле ВАС РФ признал ничтожным предусмотренное сторонами условие о твердой компенсации за одностороннее расторжение договора подряда . Имеется еще ряд аналогичных дел . В связи с этим представляется, что суды не до конца понимают суть платы за расторжение, что приводит к принятию странных решений. Видя, что договором предусмотрена плата за немотивированный отказ от него, суд не находит в ГК РФ прямого регулирования данной ситуации и по привычке рассматривает платеж через призму неустойки, непременным условием взыскания которой является наличие нарушения (на что и ссылаются суда), в то время как плата не является неустойкой, а потому ее выплата нарушением не обусловлена.

Высший Арбитражный Суд РФ пошел дальше и в одном из своих определений распространил логику положений о возмездном оказании услуг на подряд , указав, что «предусмотренная положениями договора денежная сумма неустойки (штраф, пеня), ограничивающая право заказчика на расторжение договора является ничтожной», и отказал во взыскании отступного за односторонний отказ от договора подряда. Однако есть маленькое «но»: статья об отказе от договора услуг – императивная, а от договора подряда – диспозитивная. Вызывает недоумение то, что суд не учел это важное обстоятельно.

Примечательно также, что судебная практика признает допустимым установление в договоре полного запрета на  односторонний отказ заказчика от договора . Почему невозможно обусловить отказ от договора выплатой отступного или иным платежом? Рассмотренный случай – яркий пример особенности применения диспозитивности в России и перекосов, вызванных некорректным пониманием судами отдельных правовых инструментов. Хочется верить, что в конечном итоге судебная практика вернется в «логичное» русло, возможно, это произойдет со вступлением в силу планируемых изменений в ГК РФ.

Коммерческая концессия

Исходя из формулировки п. 1 ст. 1037 ГК РФ, возможна позиция, согласно которой право на одностороннее расторжение договора с уведомлением в сокращенный срок (за 30 дней) возникает только тогда, когда платеж предусмотрен в качестве отступного. Если же исходить из того, что стороны свободны в согласовании иных оснований отказа от договора коммерческой концессии и вправе предусматривать плату, прямо указав, что она не является отступным, то суды по-прежнему с большой долей вероятности будут склоняться к рассмотрению платы в качестве отступного. Это обстоятельство следует учитывать при согласовании договоров, в частности, четко прописывать последствия осуществления платы для уже возникших из договора обязательств (в противном случае существует вероятность того, что все вытекающие из договора обязательства будут признаны прекращенными).

Заключение

Подводя итог, можно отметить, что плата за расторжение – удобный, практичный механизм, не требующий каких-либо затрат для реализации. Вместе с тем, когда плата за расторжение устанавливается за односторонний немотивированный отказ от договора, наблюдается некоторая несогласованность между нормами законодательства, что делает «ухабистой» правоприменительную практику. В связи с этим при использовании платы за расторжение следует учитывать наличие правоприменительной специфики для соответствующего вида договора. Игнорирование этого фактора подвергает стороны риску признания положения о выплате недействительным и ведет к дисбалансу договорных отношений.

В целом следует отметить, что установление платы за немотивированное расторжение договора не противоречит гражданскому законодательству и не запрещено им. Представляется, что описанные в данной статье особенности правоприменения возникают из-за недостаточно четкого понимания судами данного механизма и природы выплаты, а порой – вследствие чрезмерно консервативной позиции. В связи с этим полагаем, что судам следует предоставить компаниям возможность использовать диспозитивность гражданского законодательства и не порождать  искусственных ограничений. Хочется надеяться на то, что число судей, придерживающихся данного подхода, будет постепенно расти.

Резюме: инструмент платы за расторжение рекомендован к применению с корректировкой на существующие правоприменительные особенности.

Контакты

подписка

Получайте новости об изменениях в законодательстве с экспертными комментариями наших юристов и обзоры актуальных юридических вопросов в соответствии с теми областями права, которые представляют для вас интерес.