Обратная реакция.

30.05.2011

В последние годы многие практикующие юристы отмечают в России две тенденции, которые теоретически должны дополнять друг друга, но в действительности чаще всего, к сожалению, приводят к противоположному результату.

Речь идет об изменениях в гражданском, и прежде всего корпоративном, законодательстве, которые имеют под собой многочисленные цели. Одна из таковых – формирование в нашем правом поле инструментария, позволяющего бизнесу совершать сделки в отношении местных активов в российской юрисдикции.

Много вопросов. Нередки случаи, когда законодательные изменения в силу своей новизны, отсутствия какой-либо судебной практики по ним либо наличия «запретительного» толкования в такой практике лишь подталкивают стороны к урегулированию своих отношений за пределами России. Попробую проиллюстрировать сказанное на довольно общем примере, который, впрочем, с моей точки зрения, является базисом для формирования в России принципов уважения контрактных обязательств – одного из краеугольных камней рыночной экономики и цивилизованного предпринимательства. Речь идет о принципе свободы договора и необходимости возведения его в ранг превалирующего в гражданском праве, как минимум во взаимоотношениях между хозяйствующими субъектами.

Когда две коммерческие организации, основной целью которых является извлечение прибыли (стороны контракта), договариваются о чем-либо между собой, то почему, не затрагивая чьих-либо интересов и законных прав, а равно основ правопорядка, не предоставить им возможность судебной зашиты в полном объеме? Ведь обладая полной правоспособностью, руководствуясь собственными коммерческими интересами и действуя в предпринимательских отношениях на свой страх и риск, они взаимодействуют в рамках частноправового, касающегося только их документа.

Почему российские суды с завидным постоянством находят в гражданском законодательстве нормы, которым, по их мнению, противоречат те или иные договоренности сторон? И в итоге снижают размеры штрафных санкций, признают многие соглашения полностью или частично недействительными и поэтому неподлежащими судебной защите. Почему суды так активно пытаются найти в споре «некую» более слабую сторону, защитить ее? Ведь, повторюсь, речь идет о предпринимательских отношениях, а не о защите прав потребителей, где наличие такой стороны предполагается изначально.

Думаю, мало кто сомневается, что при желании практически любой вердикт можно обосновать теми или иными нормами. Действующее законодательство, к примеру, не обязывает суд снижать размер заявленных штрафных санкций в рамках спорного договора, а лишь дает право на это. Но соответствующим правом суд пользуется весьма часто. Я убежден, что дело здесь именно в изменении подхода к разрешению споров путем повышения значимости принципа свободы договора. Сам по себе этот принцип, конечно, гораздо шире и глубже, чем можно описать в рамках этой публикации. Россия пока в большей степени идет по пути «совершенствования» законодательства, предлагая участникам хозяйственного оборота все новые и новые, зачастую очень косметические нормы, которые к тому же иногда разбиваются о правоприменительную практику.

Спорные «улучшения». Законодатель некоторое время назад предусмотрел, а точнее подтвердил возможность заключения акционерных соглашений и соглашений участников в России. Позаботился о защите для третьих лиц, указав, что нарушение такого соглашения не может служить основанием для оспаривания соответствующих решений органов управления хозяйственного общества. Предусмотрел некую новую форму финансовой санкции по отношению к стороне-нарушителю (компенсацию в заранее определенном размере), попытавшись тем самым вывести ее из-под угрозы снижения судом. Казалось бы, теперь инструментарий урегулирован на уровне закона. Но, думаю, многие юристы разделяют опасения относительно того, что суды будут трактовать компенсацию как некую неустойку и, возможно, по-прежнему будут пользоваться возможностью ее снижения.

Отказ от права, который, как правило, предусматривается большинством акционерных соглашений, также пока не нашел судебной поддержки в России. Создание совместного бизнеса, вложение капиталов предполагают определенную последовательность и взаимную обусловленность действий учредителей – с учетом всех обстоятельств, при которых должно начинаться, происходить или завершаться исполнение обязательств. Между тем, статья 157 ГК РФ о сделках, совершенных под условием, толкуется в основном таким образом, что не позволяет увязывать возникновение или прекращение прав и обязанностей с обстоятельствами, наступление которых зависит от воли сторон.

Более того, концепция по совершенствованию гражданского законодательства (в данном вопросе, к великому сожалению, она следует сформировавшейся практике), по сути, вообще предлагает прямо запретить сделки под условием, наступление которого зависит или находится преимущественно в воли стороны. Это не только полностью противоречит мировой практике, которая ориентируется на потребности и нужды бизнеса, но и выглядит не вполне логичным с точки зрения построения международного финансового центра в Москве.
Остается надеяться, что правоприменительная практика будет способна, особенно с учетом быстро растущего числа новых норм, отходить от «запретительного» толкования многих договорных положений и обеспечит более надежную защиту прав, предусмотренных контрактными отношениями сторон.

Контакты

По всем вопросам, связанным с публикациями, новостями и пресс-релизами, пожалуйста, обращайтесь:

Ксения Соболева

Руководитель направления по PR и коммуникациям

подписка

Получайте новости об изменениях в законодательстве с экспертными комментариями наших юристов и обзоры актуальных юридических вопросов в соответствии с теми областями права, которые представляют для вас интерес.