Защита контрагента акционерного общества по крупной сделке

18.05.2009

Журнал «Корпоративные споры», Май 2009

Акционерное общество участвует в экономическом обороте преимущественно посредством совершения сделок. Очевидно, что чем выше сумма сделки, тем сильнее она может повлиять на финансовую стабильность компании, тем возлагает большую ответственность на управляющие органы и тем существеннее затрагивает интересы ее акционеров. Соответственно, соблюдение специально установленной в главе X Федерального закона от 26.12.95 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее – Закон об АО) процедуры одобрения крупных сделок отвечает, прежде всего, интересам самого акционерного общества и его акционеров. Для защиты интересов этих же лиц предусмотрена возможность признания крупных сделок недействительными в судебном порядке.

Однако в российской правовой действительности сложилась порочная практика, согласно которой заботиться о том, чтобы сделка была совершена с соблюдением необходимых процедур, должен контрагент акционерного общества, поскольку у него нет иных гарантий ее надлежащего исполнения со стороны общества.

Проблема защиты контрагента как слабой стороны в рамках рассматриваемой конструкции крупной сделки связана с отсутствием адекватных способов его защиты от недобросовестных действий общества или его акционеров по оспариванию такой сделки и является одной из центральных и требующих дальнейшей проработки [1]. Однако в разработанной Министерством экономического развития и торговли РФ концепции совершенствования корпоративного законодательства до 2008 года ни слова не было о защите контрагента, что представляется крайним упущением.

Следует отметить, что имеющаяся в открытом доступе судебная практика по делам, в которых бы рассматривался вопрос защиты контрагента по крупной сделке, весьма скудна. Вероятно, это объясняется тем, что суды в отсутствие прямого законодательного регулирования возможных способов защиты контрагента пытаются обойти данный вопрос стороной. Тем не менее, на основе той информации, которую можно почерпнуть в ходе анализа судебных дел по данной категории споров, уже сейчас можно выделить некоторые аспекты проблемы защиты интересов контрагента.

Кроме того, поскольку актуальное российское законодательство и судебная практика еще не в достаточной мере полно и единообразно регулируют вопросы одобрения крупных сделок, в этой связи, как нам представляется, при решении вопроса о защите прав контрагента по крупной сделке полезно было бы использовать соответствующий опыт других стран с целью отыскания и формулирования оптимального правила, которое позволило бы обеспечить баланс интересов акционерного общества и его контрагентов по сделке.

Злоупотребление правом. Признание исполненной крупной сделки недействительной

Анализ судебной практики показывает, что в последнее время участились случаи обращения в суд с исковыми заявлениями о признании недействительными крупных сделок только с одной целью: для того, чтобы их не исполнять. Речь идет о ситуации, когда общество, заключив такую сделку без надлежащего соблюдения требований о ее одобрении и не желая по каким-либо причинам ее исполнять, или его акционеры, при наличии определенных законом условий [2], обращаются в суд с требованием о признании такой сделки недействительной уже после того, как контрагент исполнил свои обязательства по ней (постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.05..06 и 10.05.06 по делу № 09АП-2658/06-ГК, ФАС Московского округа от 18.07.06 и 25.07.06 № КГ-А40/60004-06). Очевидно, что в такой ситуации общество действует недобросовестно, однако, отказать в иске суд сможет, только если будет доказано злоупотребление обществом или его акционерами своими правами.

Конструкция злоупотребления правом базируется на ст. 10 Гражданского кодекса РФ. Структура этой нормы такова, что не предполагает единого четко сформулированного понятия «злоупотребление правом», а по своему смыслу ориентирована на конкретную ситуацию: «не допускается злоупотребление правом в иных формах». На практике все зависит от того, смогут ли ответчики доказать, что данным иском общество или акционер не преследует цель защиты своего нарушенного права, а злоупотребляет им в иных личных, не основанных на корпоративном участии, интересах, что в описанных ситуациях сделать крайне сложно.

Еще Г.Ф. Шершеневич предлагал сам факт принятия обществом исполнения обязательства, предложенного добросовестной стороной, рассматривать в качестве доказательства одобрения сделки. Он считал, что «последующее согласие может быть явно выражено или может также быть выведено из действий, т.е. то лицо, в интересе которого была совершена сделка, может или прямо одобрить действия лица, взявшего на себя роль представителя, и принять их на свой счет, или присвоить себе результаты, вытекающие из действий этого лица. Было бы в высшей степени несправедливо подвергать третьих лиц опасности опровержения сделки со стороны представляемого под тем предлогом, что она выходит за пределы полномочия, когда сделка оказалась для него невыгодной» [3].

В этой связи М.В. Телюкина справедливо апеллирует к проекту Гражданского уложения Российской империи начала XX века, который содержал нормы, направленные против описанных злоупотреблений: если сделка была надлежаще исполнена одной стороной, то только эта сторона могла заявить в суд о ее недействительности - контрагент такого права лишался [4]. Этот подход заслуживает внимания и в настоящее время, в том числе он может быть использован как инструмент защиты контрагента от недобросовестных действий Общества по оспариванию крупной сделки.

Критерий разумности и добросовестности

В ряде европейских государств существует выработанный судебной практикой принцип, согласно которому несоблюдение юридическим лицом правил, связанных с его внутренним управлением, не должно нарушать права третьих лиц, которые при заключении сделки с указанным юридическим лицом действовали добросовестно, заведомо не зная о несоблюдении внутренних правил [5].

В англосаксонской правовой системе в сфере корпоративного управления разработана теория так называемого внутреннего управления (doctrine of indoor management), получившая свое распространение и законодательное закрепление после Royal British Bank v Turquand. Согласно данной доктрине, если совет директоров не принимал решения об одобрении сделки, интересы другой добросовестной стороны по такой подписанной сделке подлежат защите, поскольку эта сторона не обязана вникать в решения, принимаемые советом директоров, относящиеся к вопросам внутреннего управления, и не имеет никаких средств проверки соблюдения внутренних ограничений компетенции подписанта. Данная концепция нашла свое отражение в английском Акте о компаниях 2006 года [6].

Следует отметить, что речь в данном случае идет об ограничениях на совершение сделки, установленных учредительным документом компании, а не законом. Так, в ЮАР, позаимствовавшей подобные нормы из обычного права, применение доктрины indoor management не представляется столь однозначным, ибо местный Акт о компаниях 1973 года содержит п. 228, согласно которому, независимо от положений устава директора не имеют полномочий распоряжаться всеми или существенной частью обязательств или активов компании и, соответственно, заключать сделки, направленные на такое распоряжение, без надлежащего одобрения таких действий участниками компании[7]. Несмотря на несколько судебных процессов, по итогам которых судебные органы ЮАР признали, что Turquand rule и доктрина indoor management не должны применяться к ограничениям, прямо установленным законом в п. 228 вышеназванного акта [8], проблема соотношения п. 228 Акта о компаниях и Turquand rule до сих пор не разрешена на законодательном уровне, и, как отмечают некоторые специалисты, требует внесения изменений в законодательство с целью обеспечения защиты интересов добросовестного контрагента [9].

В России, как показывает анализ существующей судебной практики, критерий добросовестности, являющийся основополагающим началом гражданского права, в ситуации пробела в правовом регулировании необоснованно игнорируется правоприменителями и не берется в расчет при рассмотрении судебных дел по корпоративным спорам, связанным с признанием недействительными крупных сделок [10].

Так, к примеру, суд апелляционной инстанции признал необоснованным применение судом первой инстанции категории добросовестности по отношению к контрагенту общества по договору аренды, являющемуся для общества крупной сделкой на том основании, что «в соответствии со ст. ст. 301 - 304 ГК РФ категория добросовестности распространяется исключительно на собственников и обладателей вещных прав. Правоотношения по аренде являются обязательственными, арендатор по смыслу ст. ст. 301 - 302 ГК РФ не может быть признан добросовестным (недобросовестным) обладателем права аренды» [11].

На этом фоне все активнее звучат голоса о необходимости прямого законодательного закрепления возможности защиты интересов добросовестного контрагента при принятии решения о признании крупной сделки недействительной путем установления обязанности для лица, оспаривающего сделку, доказать, что другая сторона знала или должна была знать о том, что конкретная сделка требовала одобрения иным органом общества, а также, что такого одобрения получено не было [12].

Фактически, предлагается урегулировать данный вопрос по аналогии со ст. 174 ГК РФ, что сейчас не представляется возможным, ибо, как указал Пленум ВАС РФ в постановлении от 14.05.98 № 9 «О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок», ст. 174 ГК РФ не применяется в случаях, когда орган юридического лица действовал с превышением полномочий, установленных законом. В указанных случаях надлежит руководствоваться ст. 168 ГК РФ, которая в свою очередь отсылает нас к ст. 79 Закона об АО.

Однако, как справедливо отмечается В.И Добровольским, грань между добросовестностью и недобросовестностью контрагента очень тонка, поэтому, для того чтобы контрагент не стал недобросовестным, начав злоупотреблять своим положением, необходимо предусмотреть в законе хотя бы примерные критерии, по которым возможно было бы определить, когда контрагент по сделке должен знать о нарушении норм закона об одобрении крупных сделок другой стороной. В противном случае вышеуказанное нововведение сразу вызовет противоречивую судебную практику до получения со стороны ВАС РФ соответствующих разъяснений [13].

Ответственность органов управления при заключении крупной сделки

В настоящее время судебная практика идет по пути признания надлежащим последующего одобрения крупных сделок [14]. Однако допущение последующего одобрения на практике может привести к ситуации, при которой у исполнительного органа, заключающего сделки от имени общества, не будет должной мотивации к соблюдению требуемой процедуры предварительного одобрения.

Назначение норм о крупных сделках – затруднение и предотвращение совершения определенных действий на внутрикорпоративном уровне, способных нарушить прибыльное функционирование общества. Следовательно, заботиться о надлежащем одобрении сделки должны органы акционерного общества, а не его контрагент, на них же должны распространяться и нормы об ответственности в случае нарушения установленных процедур. Так, к примеру, Типовой закон о корпорациях штата Делавэр (США) не предусматривает возможности признания какого-либо корпоративного действия, совершенного от имени корпорации, недействительным. В случае если должностное лицо корпорации действовало ultra vires, корпорация может подать иск против такого лица о возмещении убытков, причиненных его действиями [15].

Возможным решением рассматриваемой проблемы может быть также использование опыта корпоративного права Германии. Закон Германии об акционерных обществах вообще не содержит понятия крупная сделка, и вместе с тем в немецком корпоративном праве действует принцип, согласно которому внутренние ограничения компетенции директора не влияют на действительность его полномочий в отношениях во вне, что, в свою очередь, означает, что любой контракт, заключенный директором от имени компании, будет признаваться действующим и в отношении самой компании, однако, это не исключает возможности привлечения директора к ответственности, вплоть до уголовной, в случае, если он нарушил какие-либо внутренние процедуры при заключении сделки. Исключением являются лишь случаи злоупотребления правомочиями, при которых управляющий директор компании и контрагент по заключаемой сделке действуют в сговоре, заведомо зная о наличии внутренних ограничений [16].

Как видно, при регулировании данного вопроса на первый план выходит высокая степень доверия к исполнительным органам акционерного общества в сочетании с хорошо проработанным инструментарием привлечения исполнительных органов к ответственности за причиненные компании убытки. Возможно, некоторые из разработанных в зарубежном праве конструкций могут быть использованы и при регулировании отечественного института крупных сделок. Как нам представляется, вопрос о возможных санкциях за действия исполнительного органа должен решаться сугубо между обществом и его администрацией и исключительно на внутреннем уровне.

Признание сделки недействительной вследствие признания недействительным решения об ее одобрении

Необходимо разграничивать отсутствие одобрения крупной сделки и признание принятого решения об одобрении крупной сделки недействительным.

Если в случае, когда решения не было вообще, с известной долей условности все же можно говорить о неосмотрительности действий контрагента по сделке, то в ситуации, когда такое решение было принято и являлось действительным на момент совершения сделки, ссылаться на неосмотрительность контрагента не представляется возможным, даже если решение впоследствии было оспорено акционером. Однако в настоящее время в рамках существующего законодательного регулирования контрагенты по крупной сделке фактически вынуждены жить на «пороховой бочке, так как нет никакой гарантии, что после заключения сделки полномочия лица на ее совершение не подвергнутся судебной ревизии по иску какого-либо акционера общества» [17].

Так, в одном из дел о признании недействительным решения совета директоров об одобрении совершения крупной сделки суд истребовал здание у добросовестного приобретателя, несмотря на возражения последнего о том, что он не знал и не должен был знать, что по прошествии нескольких лет после первичного отчуждения здания встанет вопрос о недействительности сделки и решение совета директоров будет оспорено [18].

Однако насколько обоснованно признание уже совершенной и исполненной сделки недействительной на том основании, что было признано недействительным решение о ее одобрении? Нам представляется, что здесь не может быть единого подхода. Если решение признается недействительным исключительно по процедурным моментам и никак иным образом не связано с нарушением прав общества и акционеров, а сделка, одобренная таким решением, уже совершена и исполнена, она не может быть признана недействительной по этому основанию. Если же недействительность решения обусловлена попыткой обойти нормы об одобрении крупных сделок и решение нарушает интересы общества или его акционеров, то, с учетом обстоятельств дела, такая сделка может быть признана недействительной [19]. Однако, по нашему мнению, без соответствующих уточнений законодательства и пояснений судебных органов о критериях существенности нарушений, едва ли возможно добиться однообразия и единства судебной практики при разрешении подобных споров.

Выводы

Таким образом, при признании крупной сделки недействительной по решению суда, возможно, было бы весьма эффективным введение в законодательное регулирование критерия разумности и добросовестности контрагента [20]. Отметим, что еще в 1999 году профессор права Колумбийского университета в США Бернард Блэк и его коллеги, принимавшие непосредственное участие в разработке концепции Закона об АО, писали о необходимости внесения подобного рода изменений [21], однако до сих пор их предложения не нашли отклика у отечественных законодателей.

На наш взгляд, оценка действий сторон по сделке на предмет их добросовестности, соответствуя общим принципам гражданского права, позволит защитить общество от злоупотреблений со стороны исполнительных органов общества и его контрагентов, и предоставит другой стороне по сделке реальные гарантии финансовой стабильности. Совершенствование норм об ответственности органов акционерного общества за несоблюдение порядка совершения крупных сделок на уровне внутри общества вкупе с использованием конструкции «добросовестности» для оценки действий сторон по крупной сделке во вне позволит достичь баланса интересов как общества и его акционеров, так и контрагентов общества по сделке.



[1] См. Алиева К.М. Роль Совета директоров акционерного общества при совершении сделок, выходящих за пределы его обычной хозяйственной деятельности: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.03. - Моск. гос. юрид. акад. М., 2005; Комментарий к Федеральному закону «Об акционерных обществах» (постатейный) // Под ред. М.В. Телюкиной; Мордасов Е.В. Общие и специальные основания недействительности сделок хозяйственных обществ. Изд-во ТулГУ, 2005; Киселев А.А. Гражданско-правовое регулирование недействительности крупных сделок // Российский судья. М.; Юрист, 2004, № 4, и др.

[2] Согласно п. 24 Постановления Пленума ВАС РФ от 18.11.2003 № 19 «О некоторых вопросах применения Федерального Закона «Об акционерных обществах» такой иск подлежит удовлетворению при наличии в совокупности нескольких условий: допущенными нарушениями ущемлены права и законные интересы акционера, акционер голосовал против такого решения или не участвовал в общем собрании акционеров.

[3] Классика российской цивилистики. Учебник русского гражданского права в 2-х томах // Под общ. редакцией Г.Ф. Шершеневича. М.: Статут, 2005. Т. 1. С. 461.

[4] Комментарий к Федеральному закону «Об акционерных обществах» (постатейный) // Под ред. М.В. Телюкиной.

[5] Комментарий к Федеральному закону «Об акционерных обществах» // Под ред. Бернарда Блэка, Рейнира Крэкмана, Анны Тарасовой. М.: COLPI, «Лабиринт», 1999. С. 454.

[6] Параграф 40 Companies Acts 2006 (http://www.opsi.gov.uk/ACTS/acts2006/ukpga_20060046_en_5#pt4-pb1-l1g39 , вольный перевод с англ. , см. также параграф 9 European Communities Act 1972 , http://www.opsi.gov.uk/Acts/acts1972/ukpga_19720068_en_1).

[9] См. к примеру, http://www.bowman.co.za/LawArticles/Law-Article.asp?id=180809372.

[10]  См.: постановления ФАС Московского округа от 18.07.06 и 25.07.06 № КГ-А40/60004-06, Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.01.07 и 05.02.07 по делу № 09АП-18898/2006-ГК, ФАС Московского округа от 21.08.06 № КГ-А40/6178-06.

[11]  Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.01.07 и 05.02.07 по делу № 09АП-18898/2006-ГК.

[12] Гутников О.В. Оспоримые сделки в гражданском праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.03. - Ин-т законодательства и сравнит. правоведения при Правительстве РФ. М., 2003. С. 22; Добровольский В.И. Проблемы корпоративного права в арбитражной практике, «Волтерс Клувер», 2006; Трифонова Л.А. Споры о признании недействительными крупных сделок и сделок, в которых имеется заинтересованность // Вестник Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа. М., 2004. Март – апрель, № 2. С.87-104.

[13] Добровольский В.И. Анализ и комментарий корпоративного законодательства и судебной практики, Волтерс Клувер, 2007.

[14] Постановления ФАС Московского круга от 30.01.2008 № КГ-А40/14490-07 по делу № А40-26899/07-48-233; Определение ВАС РФ от 30.07.2007 № 9134/07 по делу № А76-37106/2005-7-1056; Постановления ФАС Северо-Кавказского округа от 03.06.03 № Ф08-1840/2003; ФАС Северо-Кавказского округа от 21.04.03 № Ф08-1162/2003.

[15] Delaware General Corporate Law, § 124, http://delcode.delaware.gov/title8/c001/sc10/index.shtml

[16] Seminar: The two-tier system in Germany and Italy. The responsibility of the supervisory board and the manager. Prof. Dr. Heribert Hirte, LL.M. (Berkeley), http://www.uni-hamburg.de/fachbereiche-einrichtungen/handelsrecht/summarykuchmann.pdf

[17] Добровольский В.И. Проблемы корпоративного права в арбитражной практике, «Волтерс Клувер», 2006.

[18] Постановления Президиума ВАС РФ от 03.08.04 № 2341/04, ФАС Северо-Западного округа от 03.05.07 по делу № А13-599/2005-24.

[19] См. также: Комментарий к Федеральному закону «Об акционерных обществах» (постатейный) // Под ред. М.В.Телюкиной

[20] Отметим, что ряд исследователей предлагает иные механизмы защиты контрагента, в частности, предоставление контрагенту акционерного общества по крупной сделке возможности требовать признания недействительности указанной сделки при условии нарушения порядка ее совершения. См., к примеру, Алиева К.М. Роль Совета директоров акционерного общества при совершении сделок, выходящих за пределы его обычной хозяйственной деятельности: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.03. Моск. гос. юрид. акад. М., 2005; Комментарий к Федеральному закону «Об акционерных обществах» (постатейный) // Под ред. М.В.Телюкиной

[21] Комментарий Федерального закона «Об акционерных обществах» (1999). Бернард Блэк, Рейнир Крэкман, Анна Тарасова. С. 599 (http://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=246670).

Контакты

По всем вопросам, связанным с публикациями, новостями и пресс-релизами, пожалуйста, обращайтесь:

Ксения Соболева

Руководитель направления по PR и коммуникациям

подписка

Получайте новости об изменениях в законодательстве с экспертными комментариями наших юристов и обзоры актуальных юридических вопросов в соответствии с теми областями права, которые представляют для вас интерес.